По материалам лекции К. В. Набутова «Эстафета! Четыре по сто и два с икрой. Спорт в эпоху Довлатова», прочитанной в Доме журналистов Санкт-Петербурга 10 сентября 2017 года.

Кирилл Набутов:
Мне посчастливилось быть знакомым с величайшим спортсменом, велосипедистом и конькобежцем, Евгением Гришиным (1931–2005).
Он был спортивный гений, выходец из тульской рабочей семьи, если память мне не изменяет, родители работали на оружейном заводе.
Беседы с ним я догадался в свое время записать.

Евгений Гришин прославился как конькобежец, он выиграл несколько Олимпиад, а участвовал в соревнованиях едва ли не до сорока лет. Кроме того он был очень сильным велосипедистом и впервые на Олимпийские Игры попал именно как велогонщик в 20 лет. Это были игры в Хельсинки, самые первые, где Советы приняли участие, 1952 год.

Кадр из фильма "Звезды московского спорта. Евгений Гришин"

Туда ехали с заданием партии обязательно побеждать иностранцев. После войны лично товарищ Сталин занимался участием СССР в Олимпийских играх (как и всем остальным, впрочем). Ведь до войны мы не участвовали в Олимпиадах. Большевики, когда захватили власть, перестали платить взносы в Международный Олимпийский комитет. А он – как, например, ООН, существует за счет взносов, точнее — ТОГДА существовал, ведь коммерции тогда не было. Советы перестали платить, потому что у них денег не было, вернее были, и на Олимпийский комитет хватило бы, но им нужны были деньги на другое, и их выкинули оттуда за неуплату взносов.
Это уже потом советская пресса стала придумывать: мол, мы не участвуем в Олимпиадах, потому что Олимпиады – это буржуазно, это по-капиталистически, а мы проводим рабочие соревнования и т. д.

А тут и Вторая Мировая кончилась. Советский Союз – победитель. И вдруг, оказывается, у нас под боком есть такой колоссальный пиаровский инструмент, как спорт. У нас же есть хорошие спортсмены, и если мы натянем глаз на задницу буржуям, это же какая реклама советского образа жизни!
Как готовились к важнейшим соревнованиям государственной важности?

Вот, к примеру, Евгений Гришин как рассказывал про подготовку сборной Союза по конькам — в городе Кировск Мурманской области, в тех широтах лед стоял до мая, ведь искусственных катков у нас тогда еще не было:

«Поселили на вокзале, в красном уголке. Кровати с этими пружинными матрасами, после которых часа полтора надо делать гимнастику, чтобы выправить позвонок. А тогда паровозы углем топились. Стоял едкий запах дыма угольного и гудки беспрерывные. Как ни странно, потом нас перевели в барак. Душ был раз в неделю. Туда занесли раскладушки. Гостиниц не было. Вот сейчас бы, кто согласился на такие условия?»

Конькобежец Евгений Гришин. Кадр из фильма "Звезды московского спорта. Евгений Гришин"

Причем, повторюсь, это олимпийские спортсмены.
А четырьмя годами ранее примерно в таких же условиях они готовились к первым в советской истории Олимпийским играм в Хельсинки, когда нужно было зайти с туза и показать всем проклятым буржуям, что советский строй социалистический – это сила. Ну, приехали на эту Олимпиаду советские спортсмены. Им сшили одежду для парада. Так бабам пришлось срочно перешивать, потому что на родине примерки сделать не успели, и штаны вреза́лись в задницу. Невозможно было ходить. Все было кривое-косое. Пальто шили в последний момент. Но счастливы были и этим: хоть такое дали. На парад можно выйти.

И сегодня, когда я вижу выступления по телевизору, мягко говоря, недальновидных граждан, которые говорят про импортозамещение…

А тогда столкнулись с тем, что олимпийцам не только негде спать, но не в чем выступать. У них нет инвентаря, нет подходящей обуви, подходящих лодок, велосипедов. Нет ничего подходящего! Во всех видах спорта пользовались тем, что успели добыть на войне или после. Чемпионат страны по футболу игрался венгерскими мячами, чемпионат страны по баскетболу игрался мячами советскими, но были они так себе. Лодки у гребцов все были иностранными, от первой до последней, в основном немецкими репарационными.
И Гришин рассказал мне потрясающую историю про Олимпиаду 1952 года в Хельсинки и свое в ней участие. Несостоявшееся. У него
был итальянский велосипед, полученный опять-таки, вероятно, через какие-то военные дела, репарации. Роскошный итальянский велосипед. На нем он и готовился выступать на Играх. И тут… Приходит приказ выступать только на отечественной продукции, Харьковского велозавода, на котором была открыта специальная линия – делались велосипеды по индивидуальным заказам, под конкретных спортсменов.

Велосипедисты наши слегка загрустили, но ничего сделать не смогли, потому что за разговоры на эту тему можно было поплатиться не только местом в сборной: шел, напомню, 1952 -й год, Сталин еще был жив. И вот юный Гришин на одной из тренировок в Москве едет по бетонному треку на этом самом советском велосипеде. В котором ломается то ли ось, то ли шатун, то ли что-то еще. И Гришин летит на бетон и летит вперед по инерции, срезая себе полностью всю спину и мягкое место. Две недели он спит сидя, потому что живого места на нем нет, не лечь на спину. В таком виде он и приезжает на Олимпийские игры. Раны стали немного заживать. Он тренируется – на итальянском, разумеется, велосипеде. И вдруг его вызывают к начальству. Точнее — к председателю Спорткомитета СССР Николаю Романову, руководителю делегации. Его спортсмены очень уважали, он был честный человек, за них стоял горой, но… Были и другие начальники. Рядом с Романовым юный Гришин как раз такого увидел — чопорного, мрачного.

Гришин: «Меня Романов спрашивает: «Почему ты до сих пор не поменял велосипед? Ты же знаешь, указание было». Я стал оправдываться. Попытался объяснить, что при падении сломал велосипед, и у меня нет другого. И тогда этот второй меня грубо перебил и стал читать мораль: что такое патриотизм, что такое советский человек. И в итоге сказал, что нас не интересует, что ты там сломал или упал, мы должны пропагандировать не только советский строй, но и советскую технику.

Тут я не выдержал, снял рубашку, повернулся спиной, спустил штаны и показал раны. Всё было красное, только-только зажило. И сказал: «Если хотите, садитесь и сами пропагандируйте чудо-технику, а я уже напропагандировался». Хлопнул дверь и ушел.
Потом ко мне пришел человек и сказал: «Собирай вещи, завтра утром уезжаешь. Поезд Хельсинки-Ленинград, едешь домой».

Гришин не знал, что его ждет. Он должен был приехать в Ленинград, где его, очень, возможно, встретили и оприходовали бы как врага народа. Повторюсь, парню 20 лет. 1952 год. Когда он видит перед собой министра спорта и прочих начальников и говорит им такое, — это характер. Это помогло ему потом выиграть четыре золотых олимпийских медали.

Спасло Гришина то, что на следующий день был футбол СССР-Югославия. А футбол это высший спорт. У Сталина с Тито были отношения на тот момент очень плохие. И карикатуры были в советских газетах: «Кровавая клика Тито» и т. д. На Олимпиаде можно было проиграть всё, но матч по футболу с Югославией нужно было выиграть. А у нас случилась ничья 5:5, и переигровку мы проиграли. После этого расформировали футбольную сборную.
Но за этим футболом забыли про таких жалких людей, как велосипедисты, и Гришина оставили в покое.

Впоследствии он станет четырехкратным олимпийским чемпионом по скоростному бегу на коньках (1956, Кортина д'Ампеццо, и 1960, Скво-Вэлли, — оба раза 500 м и 1500 м), до сих пор это лучшее достижение среди конькобежцев-мужчин СССР и России.
Однако всего этого могло и не случиться.

Все материалы рубрики «Блоги»