Разговоры о необходимости поднятия возрастного ценза в женском катании пошли еще в 2018-м году, когда 15-летняя Алина Загитова выиграла Олимпиаду в Пхенчхане, исполнив самый сложный контент среди всех участниц: она перенесла прыжки во вторую часть программы и сделала каскад из тройных лутца и риттбергера.

Уже тогда говорили, что возраст стал преимуществом, поскольку в 15 лет отпрыгать всё под конец программы куда легче, чем в 18 или 20. Сейчас, в эпоху женских квадов и трикселей, под сложным контентом подразумевается совсем другое, но разговоры те же: возрастной ценз пора поднимать.

Алина Загитова. Фото: Валерия Кукалева/Неваспорт

Эта тема обсуждается из года в год, одни и те же эксперты дают одни и те же комментарии, но по чьей-нибудь инициативе вопрос постоянно возвращается в раздел актуального. На этот раз о возрастном цензе заговорили норвежцы: они требуют поднять его до 17 лет, и это предложение будет рассмотрено на заседании конгресса в 2021 году. Похоже, избежать изменений уже не удастся.

Как и бывает в подобных ситуациях, о необходимости реформы говорят не спортсмены, а чиновники и вышестоящие лица. Они, дескать, беспокоятся о здоровье спортсменок, которые «убиваются» о четверные прыжки. На деле же, очевидно, всем надоело доминирование одной-двух наций над остальными.

Если рассматривать вопрос с этой точки зрения, то, безусловно, поднятие возрастного ценза — плохая идея. Представители ISU и национальных федераций якобы переживают за справедливость соревнований, желая уравнять условия для всех. Но о какой справедливость может идти речь, если некоторые страны при этом лишатся возможности отправлять на турниры своих сильнейших спортсменок?

Алёна Косторная, Александра Трусова, Анна Щербакова. Фото: скриншот видео

Но и вопрос здоровья, которым прикрываются сторонники поднятия ценза, тоже имеет право на существование. Действительно, элементы ультра-си вывели женское катание на новый уровень, сотворили революцию и способствовали прогрессу. Но довольно быстро стало понятно, что практически все «революционерки» — однодневные, они выдерживают сезон-два на высочайшем уровне, а потом уходят лечиться. Женское катание, таким образом, превращается в детское, а в голове начинает звучать назойливый голос Долорес Амбридж из «Гарри Поттера»: «Прогресс ради прогресса поощрять нельзя».

Но ведь ради медийности, ради той самой популяризации — можно. Ведь именно Загитова и Медведева, которая могла себе позволить лишние прыжки в программе, а затем и поколение Трусовой, вывели фигурное катание, не только женское, на совершенно новый уровень популярности. Практически во всех видах спорта есть многократные олимпийские чемпионы и чемпионы мира, спортсмены, бьющие рекорды на протяжении нескольких лет, но внимание всё равно приковано к фигурному катанию. Оно стало настолько рейтинговым, что права на трансляции юниоров покупают центральные телеканалы, а контрольные прокаты, которые даже не являются соревнованиями, собирают целые ледовые арены. Даже зритель, плюющийся от «незрелого женского», пристально следит за рёбрами на лутцах учениц Тутберидзе. А кто знал о существовании этих рёбер три года назад?

Александра Трусова, 2-й этап Кубка России по фигурному катанию. Фото: Наталья Латуш/Nevasport.

Когда Трусова прыгнула четверной, фигурное катание прыгнуло в топ — этого отрицать нельзя. Уровень популярности, которого достиг вид спорта, на сегодняшний день сравним разве что с футболом. И ключевой вопрос сейчас: хватит ли задела, созданного российскими вундеркиндами, чтобы не растерять эту всенародную любовь к фигурке при поднятии возрастного ценза? Будет ли публика также рваться на трибуны и к телеэкранам, если самым зрелищным элементом на взрослых стартах вновь будет каскад 3-3?

Возвращаясь к тому, что фигуристки теперь завершают карьеру к 17 годам, стоит задаться вопросом: а нужно ли им самим кататься дольше? 8-10 лет назад, когда блистала Каролина Костнер, спорт был основным способом не только самореализации фигуриста, но и заработка — призовые служили неплохой мотивацией. Но сейчас, когда фигурка превратилась в прибыльный бизнес, любая 15-летняя чемпионка может зарабатывать на спонсорских контрактах, ледовых шоу и телепроектах. Так есть ли смысл гробить здоровье десятилетиями, если можно быстренько отпрыгать свои квады до пубертата и обеспечить себе неплохое будущее, а свое место уступить новым «молодым и перспективным»?

Если всё же говорить об идейной составляющей, о спортсменках, жаждущих соревноваться долго и на равных с уникумами (как Елизавета Туктамышева), то возникает очередной вопрос: удастся ли сохранить форму хотя бы лет до 18, даже если подготовка не будет форсироваться? Ведь для многих, вероятно, 13-15 лет — единственный период, когда реально прыгать квады. И не факт, что даже при более щадящем режиме в юниорах удастся сохранить кондиции к выходу во взрослые. Не лучше ли выстрелить и снискать славу, пока можешь, чем потом затеряться в толпе середнячков?

Спорить о том, нужно ли повышать возрастной ценз, можно до бесконечности, рассматривая тему под разными углами и со всех возможных точек зрения. Но принимать решение всё равно будет ISU, и в случае введения нового правила только время покажет, какие это повлечет последствия.